27 ноября 2011

Ушли и не вернулись

Ушли и не вернулись
В России каждый год количество без вести пропавших сопоставимо с численностью населения небольшого города Термин «без вести пропавшие» у большинства россиян ассоциируется с войнами, горячими точками, толпами беженцев. Крупномасштабные войны новую Россию, к счастью, обошли, пламя чеченского конфликта, несмотря на отдельные вспышки, сбито. Но вот парадокс: количество без вести пропавших соотечественников при этом устойчиво растет.
Если в 2000 году бесследно исчезало в среднем примерно 280 человек в сутки, то в 2003-м – свыше 320. Люди просто, как отмечается в заявлениях родных и близких, ушли и не вернулись. Наш сегодняшний собеседник – заместитель начальника 15-го отдела ГУУР СКМ МВД РФ подполковник милиции Елена Зарембинская, единственная женщина-руководитель в этом главке. Отдел занимается розыском без вести пропавших.

-Елена Леонтьевна, давайте определимся с термином «без вести пропавший».

 

– Ни в одном нормативном акте – и это мы считаем большим упущением – нет четкого юридического определения этого термина. В сложившейся практике под этим понятием подразумевается лицо, которое пропало неожиданно, при неизвестных обстоятельствах, без видимых причин.

 

– Солдат, сбежавший из части, – это тоже без вести пропавший?

 

– Если солдат самовольно ушел с оружием и известны обстоятельства ухода, то это значит, что речь идет о преступлении. Лица, исчезнувшие в связи с совершением преступления, в категорию пропавших без вести не включаются, их разыскивают как преступников в рамках возбужденных уголовных дел. Если же пропал солдат и нет никаких признаков того, что он покинул часть с преступными намерениями, то он может быть объявлен пропавшим без вести.

 

– Теперь о масштабах явления. Жутко представить, что ежегодно в стране без вести исчезает примерно население среднего провинциального города.

 

– Это реалии, от которых, к сожалению, никуда не уйти. Больше всего нас тревожит устойчивая тенденция к росту числа без вести пропавших. Если, скажем, в 2000 году в России по нашей линии разыскивалось 102,8 тысячи человек, то в 2003-м – уже 118,7 тысячи. Ежегодный рост – 10–12%.

 

– В чем, на ваш взгляд, причина такого положения?

 

– Рост числа без вести пропавших мы связываем, с одной стороны, с усилением миграционных процессов, с другой – с неблагоприятной криминогенной ситуацией. Перемещение населения активизируется оживлением в экономике. Что касается ситуации на Северном Кавказе, то она хоть и не способствует снижению числа без вести пропавших, но и не является определяющей среди причин этой тенденции.

 

– Кто чаще всего пропадает в России?

 

– Почти пятую часть всех разыскиваемых в минувшем году составили несовершеннолетние. Это свыше 25 тысяч человек. Из них более 8 тысяч – дети возрастом до трех лет. Если старшие чаще всего бегут от неблагополучия в семьях, то малолетние теряются по недосмотру взрослых. Схожим образом пропадают и пожилые люди, страдающие провалами памяти, психическими расстройствами.

 

– А что можно сказать о прослойке между малыми и старыми?

 

– На 80% это взрослые люди, уехавшие из родных мест на заработки.

 

– Как теряются взрослые, дееспособные люди? Есть ли какие-то наиболее распространенные схемы?

 

– Поиски работы всегда сопряжены с мытарствами, частыми переменами места пребывания. У многих надежды на быстрый заработок не сбываются, обрадовать родных нечем, поэтому вестей домой и не шлют. А родители бьют тревогу. Бывают случаи похуже, когда люди попадают к недобросовестным работодателям, которые месяцами кормят наемных рабочих обещаниями и в конце концов выталкивают их за ворота без копейки в кармане. Еще хуже, когда человек связывается с местным криминалом, – это часто заканчивается трагически.

 

– Много ли пропадает иностранцев?

 

– Розыском иностранцев у нас занимается специальный отдел. Я могу лишь сказать, что их процент в общей массе разыскиваемых невелик, это в основном граждане Украины, Беларуси, Молдовы, Таджикистана.

 

– Пропадают ли без вести политики, государственные деятели, сотрудники правоохранительных органов? Не вашими ли стараниями был обнаружен в Киеве Иван Петрович Рыбкин?

 

– Нет, не нашими, но нас тогда тоже напрягли основательно. (Смеется.) Это исключительный случай. Представители исполнительной и законодательной властей без вести пропадают крайне редко – за весь 2003 год зарегистрировано всего три случая. Чего не скажешь о сотрудниках правоохранительных органов – по нашей линии разыскивалось более 160 человек.

 

– Сколько из общего числа пропавших удается разыскать?

 

– В минувшем году – 63,6%. Это в целом, включая неразысканный остаток прошлых лет. Если же брать объявленных в розыск только в 2003 году, то здесь разыскано 88,6%. По несовершеннолетним он еще выше – без малого 92%.

 

– Чем объяснить такую разницу? Детей искать проще?

 

– Нет, причина в другом. Когда пропадает взрослый, родные долгое время выжидают: вдруг появится. Когда исчезает ребенок, реакция в большинстве случаев немедленная. А по горячим следам искать всегда легче. Хотя здесь есть свои трудности. Представьте себе в милицейском отделении потерявшуюся зареванную двухлетнюю кроху, которая не то что домашнего адреса – имени своего назвать не может. Хорошо, когда родители объявляются через несколько часов, но иногда их розыск затягивается на месяцы.

 

– Кстати, где все это время пребывает ребенок?

 

– Это больной для нас вопрос. В приемник-распределитель малолетку не сдашь, туда принимают только несовершеннолетних правонарушителей. Везем по больницам, приютам, уговариваем взять, унижаемся.

 

– Потрясающе. Если государство так относится к своим малолетним потерявшимся гражданам, то надо, может быть, пустить шапку по кругу, обратиться к олигархам-благотворителям?

 

– Благотворительность, общественная поддержка – хорошо, но гарантии должны идти от государства. Маленький штрих: сегодня много частных приютов. Временно размещать там детей, особенно постарше, рискованно. У них нет надлежащей охраны, бывает, родителей нашли, а ребенок сбежал.

Ответственность в первую очередь должны проявлять родители. Нет ничего проще, чем, отправляясь с маленьким ребенком на улицу, положить ему в карманчик визиточку с указанием домашнего адреса и телефона. Вообще же иметь визитку нелишне любому из нас. Возьмите случаи, когда человека сбивает автомобиль или он оказывается в бессознательном состоянии по другой причине. Если хотите, это вопрос безопасности личности.

 

– Есть ли срок, который нужно выждать с подачей заявления, обнаружив пропажу человека? Говорят, заявление принимают только по истечении трех дней…

 

– Никаких сроков нет. Если вы вышли из магазина и не обнаружили ребенка – это относится и к взрослым, – у вас обязаны принять заявление хоть через три минуты. Чем раньше – тем лучше.

А продолжая детскую тему, хочу сказать еще об одном. Многие родители гордятся тем, что строят свои отношения с детьми на безоглядном доверии. Доверие – это хорошо, но при полном отсутствии элементарного контроля оно может обернуться бедой. В прошлом году две московские подружки-школьницы решили податься на юга, но родители возражали. Тогда они сочинили версию, будто мама третьей их одноклассницы отправляется на море, у нее лишние путевки и она готова взять девчонок с собой. Родители согласились, снабдили дочек деньгами, мобильными телефонами. И девочки отправились в турне по южным городам. Каждый день звонили родителям. Все было хорошо, пока не закончились деньги. Девочки попали в зависимость от личностей с криминальным уклоном, и дело чуть было не дошло до сексуальной эксплуатации.

 

– Много ли пропавших без вести детей попадает в беду?

 

– Из 25 тысяч пропавших в 2003 году несовершеннолетних жертвами преступлений стали около 90 человек, в том числе около 20 малолеток.

 

– Какие еще мотивы, кроме бегства от неблагополучия в семье или романтического желания посмотреть мир, заставляют подростков покидать родной дом?

 

– Нас все больше тревожит растущая причастность к этому явлению различных религиозных сект. Детей уводят в скиты, молельные дома, заставляют отказываться от своих родных и близких. Свежий пример – в Новосибирске разоблачена секта, в которой состояло более 60 несовершеннолетних, среди них 9 подростков находились в розыске как без вести пропавшие.

 

– Сейчас услуги по розыску пропавших предлагают многие частные сыскные агентства и детективы…

 

– Все они приходят к нам и пользуются нашей информацией.

 

– То есть это лишняя трата денег?

 

– Все зависит от множества факторов. Если частный детектив настоящий профессионал, если он добропорядочный человек, он может уделить больше времени розыску одного человека.

 

– В информации им не отказываете?

 

– Никакой профессиональной ревности у нас нет, мы делаем общее дело, и, как говорится, бог им в помощь.

 

– Теперь о самой скорбной стороне вашей работы – опознании трупов. Какова здесь статистическая картина?

 

– Тенденция роста здесь еще ярче выражена. В 2000 году устанавливалась личность 63,1 тысячи неопознанных трупов, а в 2003-м – 89,7 тысячи. Ежегодный прирост – примерно 15–17%. Почему опознание трупов включено в компетенцию нашего отдела? Розыск без вести пропавших ведется как бы с двух концов – от заявления о пропаже человека и от обнаруженного неопознанного трупа. Поэтому вторыми после спасателей на место трагических происшествий с массовой гибелью людей прибывают наши сотрудники.

 

– Вы имеете в виду происшествия типа взрыва в метро, обвала крыши в «Трансвааль-парке»?

 

– Когда произошел теракт в метро, наши сотрудники десять дней безвылазно провели в моргах. Среди жертв много людей было без документов, требовалось установить их личности, для этого нужно организовать десятки мероприятий. В случае с «Трансвааль-парком» было чуть легче – там мы завершили работу через три дня.

 

– Вы лично тоже выезжали на место происшествия или вас как женщину оберегают от подобных зрелищ и мероприятий?

 

– Это моя работа, и я не могу позволить себе каких-то поблажек и скидок на том только основании, что я женщина. Поэтому и на месте взрыва в метро между «Павелецкой» и «Автозаводской», и в «Трансвааль-парке» я делала свое дело.

 

– Вы назвали два показателя минувшего года: 118 тысяч без вести пропавших и почти 90 тысяч трупов, которые требовалось опознать. Соотношение – примерно 4 к 3. Означает ли это, что трое из каждых четырех без вести пропавших гибнут?

 

– Нет, такое сопоставление неверно, так как значительная часть обнаруженных трупов не имеет отношения к статистике без вести пропавших. Из-за несовершенства статотчетности точно определить, какой процент из общего числа без вести пропавших гибнет, невозможно. Однако косвенное представление может дать такой показатель – в 2003 году из 118 тысяч разыскиваемых около 1200 человек стали жертвами преступлений. Имеются в виду преступления против личности – убийства, изнасилования, причинение тяжкого вреда здоровью. Это примерно один процент. Убитых, разумеется, значительно меньше.

 

– Если труп не опознан в отведенные санитарными нормами сроки, значит ли это, что личность погибшего не будет установлена никогда?

 

– Не значит. Сразу после обнаружения трупа заводится дело по установлению личности и составляется опознавательная карта. В нее заносятся фотография, отпечатки пальцев, описания особых примет, зубного аппарата, одежды. Карта отправляется в Главный информационный центр МВД. Изымается также и сдается на хранение биологический материал, позволяющий идентифицировать личность по ДНК. Если в первый месяц не обнаруживаются желающие опознать труп, то сначала его отправляют в трупохранилище, а по истечении установленных сроков хоронят. Но возможность установления личности сохраняется.

 

– Возможны ли ошибки с опознанием?

 

– Идентификация по ДНК позволяет установить личность со стопроцентной достоверностью, даже если от человека остались только фрагменты. Беда только в том, что своих лабораторий, где можно было бы делать такие экспертизы, у МВД не хватает, а в системе Минздрава эта услуга почти во всех регионах платная. Взять пробу ДНК стоит примерно три тысячи рублей. У нас на оплату таких услуг нет денег, а заявителю, особенно если это пенсионер, названная сумма тоже не по карману. Все это должно делаться за государственный счет.

 

– Что, на ваш взгляд, нужно сделать, чтобы радикально изменить ситуацию с розыском без вести пропавших?

 

– Принять закон о геномной регистрации граждан, создать федеральный банк образцов ДНК. Мы получили бы эффективнейший инструмент не только для розыска без вести пропавших, но и для борьбы с преступностью в целом. В Великобритании благодаря геномному банку данных еженедельно раскрывается около 800 преступлений. Законопроект уже подготовлен, однако против выступают правозащитники, хотя, на мой взгляд, это в интересах законопослушных граждан. Отдельной статьей в УПК РФ следует ввести юридическое понятие «без вести пропавший», ликвидировать белые пятна процессуального характера.

Еще мы мечтаем о нормальных условиях работы. Сейчас нагрузка на одного сотрудника 130–140 дел, оптимальной же считается 50–60. В некоторых регионах реформирование наших структур отдали на откуп руководителям субъектов Федерации, и кое-где вообще ликвидировали разыскные подразделения, отдав их на укрепление отделов по раскрытию убийств и других преступлений. Я уже не говорю о материальной базе. Недавно к нам коллеги из Якутии приезжали, так у них на отдел из оргтехники – одна пишущая машинка. Когда мы передали им старый списанный компьютер, они на седьмом небе были. В Смоленске разыскное подразделение в вагончике сидит. Из-за этого мы теряем профессиональное ядро.

 

– Почему о зарплате не говорите?

 

– О ней шуму и так много, да толку мало. Поверьте, обижает не зарплата, обижает отношение. А сыскарям, если хотите, впору молоко давать – за психологические перегрузки. Многим кошмары по ночам снятся. Я до сих пор помню свой первый выезд на происшествие с одиннадцатью обгоревшими трупами, когда на Дмитровском шоссе загорелся бензовоз и огонь перекинулся на троллейбус. Это было 24 июня 1992 года, но жуткий запах преследует меня до сих пор.

 

– Почему не ищете более спокойную работу?

 

– У нас есть огромный моральный стимул, который удерживает от этого соблазна. Вернуть отчаявшейся матери ребенка, семье – отца – для меня это, не сочтите за высокие слова, выше всех наград.

Материалы сайта «НЕЗАВИСИМАЯ ГАЗЕТА»

Вернуться в рубрику: Блоги
Проект "Поиск Пропавших Людей" существует по частной инициативе и на добровольной помощи наших читателей. Помощь проекту
Современное рабство в России
Пару дней назад британская газета «The Guardian» выпустила видео–расследование, рассказывающее о том, куда ежегодно пропадают тысячи наиболее уязвимых людей в России.
Полицейские нашли на Ставрополье пропавшую три дня назад школьницу
Девочка ушла из дома 3 марта
В Перми нашли тело пропавшей десятилетней школьницы
Сотрудники правоохранительных органов Пермского края нашли тело десятилетней девочки, которая пропала по дороге из школы домой.
Убийцу школьниц ждет пожизненное?
Главному фигуранту уголовного дела об убийстве двух 16-летних школьниц Алены Косаревой и Лизы Васиной предъявили обвинения в совершении 24 преступлений. Среди них – несколько похищений, разбоев, организация занятия проституцией и вовлечение в занятие проституцией. На данный момент следователи завершили расследование дела. Материалы передали для ознакомления Михаилу Назарову и его сообщникам. Ожидается, что в начале лета они уже предстанут перед судом.
X

регистрация